Санкт-Петербургский музей игрушки

До 26 апреля 2026 года в музее игрушки проходит выставка "Оятская игрушка" народного промысла России - оятской игрушки. Представлено более 100 работ мастера Людмилы Андреевны Ивановой. Время возникновения промысла в Лодейнопольском уезде Олонецкой губернии и Тихвинском уезде Новгородской губернии можно отнести ко второй половине XIX века. В вепсских и русских деревнях, расположенных в среднем течении реки Ояти, где население занималось изготовлением разнообразной глиняной посуды, игрушки-скульптурки и свистульки сначала делали в небольшом количестве, поскольку они первоначально предназначались для сбыта на местном рынке. Производством игрушки занимались как взрослые, так и дети. Материалом для изготовления керамических изделий служила красная и желтая глина, которую крестьяне добывали по берегам р. Оять. Несмотря на то, что местный промысел не испытывал влияния со стороны других известных керамических центров, в нем первоначально сложился такой же типологический набор игрушек, как и в других регионах. По типам изделий оятская игрушка наиболее близка ранней каргопольской игрушке. В набор продукции оятских гончаров входили свистульки в виде домашних и диких животных, всадники, игрушки-«барыни» и сюжетные сцены. Источник: Традиционная оятская игрушка. Л.А. Иванова, Л.В. Королькова. 2019 г.

Тема выставки "7 дней славы" 2026 года - «Дом, в котором я живу». ‼Приглашение к участию в посте. Заявки коллективные и индивидуальные в комментарии под данным постом. «Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга». Жан-Жак Руссо Санкт-Петербургский музей игрушки приглашает детей принять участие в ежегодной выставке «7 дней Славы». Твоё творчество может стать частью экспозиции, которую увидит множество посетителей. Ты можешь стать участником коллективной выставки в самом настоящем музее! Главное, чтобы работа была выполнена именно тобой, и чтобы она соответствовала предложенной теме. Все произведения, принятые на выставку, будут демонстрироваться в Музее в дни весенних школьных каникул. 2026 год – год Единства народов России. В нашей стране живут люди разных национальностей, люди с разными обычаями, внешностью, историей и семейными традициями; говорящие на разных языках. Мы все разные, и при этом все мы — часть одного большого общего Дома. Выставка этого года — о дружбе, взаимном уважении и умении быть рядом, даже если мы не похожи друг на друга. Мы предлагаем юным художникам ответить в своих работах на следующие важные вопросы. Что значит жить вместе с другими людьми? Как оставаться собой и уважать других? Почему различия делают мир интереснее и богаче? Как каждый может быть собой и всё равно оставаться частью общего целого? Через арт-объекты, скульптуры, рисунки, инсталляции, настольные игры и игрушки, созданные тобой, ты можешь рассказать о своём доме, о семье, о семейных традициях, о друзьях. Даты проведения: 28 марта 2026 – 5 апреля 2026 года. В нашем проекте не может быть «правильных» и «неправильных» работ. Каждая работа — это голос юного автора, его взгляд на мир, в котором он живёт, на его опыт и чувства. Проект «7 дней славы» — это пространство, где каждый важен и где из множества разных историй рождается одна общая история. В выставке могут принять участие дети и подростки до 16 лет. Все участники получат дипломы участника выставки и памятные подарки. Авторов самых самобытных и интересных работ ждут призы и подарки от друзей и партнеров нашего Музея. Все необходимые материалы прикрепляем комментариями к настоящему посту: это Приглашение к участию (где подробно описан процесс подачи заявки), Согласие на обработку персональных данных и два бланка: для коллективной и для индивидуальной заявки.

Многие выдающиеся исследователи культуры обращали своё внимание на кукол. В 1992 году вышла статья Юрия Лотмана "Куклы в системе культуры". Выставка "Папа, подари" в музее игрушки посвящена кукле, как желанному подарку, но, как мы знаем, функции куклы на этом не заканчиваются. Каждый существенный культурный объект, как правило, выступает в двух обличиях: в своей прямой функции, обслуживая определенный круг конкретных общественных потребностей, и в «метафорической», когда признаки его переносятся на широкий круг социальных фактов, моделью которых он становится. Мы связываем со словом «машина» определенные научно-технические представления. Однако, когда мы читаем слова Анны Карениной о ее муже «злая машина» или говорим «бюрократическая машина», мы пользуемся понятием «машина» как моделью широкого круга разнообразных явлений, по сути дела, никакого отношения к машине не имеющих. Можно было бы выделить целый ряд таких понятий: «дом», «дорога», «хлеб», «порог», «сцена» и т. д. Чем существеннее в системе данной культуры прямая роль данного понятия, тем активнее его метафорическое значение, которое может вести себя исключительно агрессивно, порой становясь образом всего сущего. Кукла принадлежит к таким коренным понятиям. Для того чтобы понять «тайну куклы», необходимо отграничивать исходное представление «кукла как игрушка» от культурно-исторического — «кукла как модель». Только на основе такого разделения можно подойти к синтетическому понятию «кукла как произведение искусства». Кукла как игрушка, прежде всего, должна быть отделена от, казалось бы, однотипного с нею явления статуэтки, объемного скульптурного изображения человека. Разница сводится к следующему. Существуют два типа аудитории: «взрослая», с одной стороны, и «детская», «фольклорная», «архаическая», с другой. Первая относится к художественному тексту как получатель информации: смотрит, слушает, читает, сидит в кресле театра, стоит перед статуей в музее, твердо помнит: «руками не трогать», «не нарушайте тишину» и уж конечно «не лезьте на сцену» и «не вмешивайтесь в пьесу». Вторая относится к тексту как участник игры: кричит, трогает, вмешивается, картинку не смотрит, а вертит, тыкает в нее пальцами, говорит за нарисованных людей, в пьесу вмешивается, указывая актерам, бьет книжку или целует ее. В первом случае — получение информации, во втором — выработка ее в процессе игры. Соответственно меняется роль и удельный вес трех основных элементов: автора — текста — аудитории. В первом случае вся активность сосредоточена в авторе, текст заключает в себе все существенное, что требуется воспринять аудитории, а этой последней отводится роль воспринимающего адресата. Во втором вся активность сосредоточена в адресате, роль передающего имеет тенденцию сокращаться до служебной а текст — лишь повод, провоцирующий смыслопорождающую игру. К. первому случаю принадлежит статуя, ко второму — кукла. На статую надо смотреть — куклу необходимо трогать, вертеть. Статуя заключает в себе тот высокий художественный мир, который зритель самостоятельно выработать не может. Кукла требует не созерцания чужой мысли, а игры. Поэтому излишнее сходство, натуральность, подавляющая фантазию слишком большая подробность вложенного в нее сообщения ей вредит. Известно, что радующие взрослых дорогие «натуральные» игрушки менее пригодны для игры, чем схематические самоделки, чьи детали требуют напряженного воображения. Статуя — посредник, передающий нам чужое творчество, статуя требует серьезности, кукла — игры. Эта особенность куклы связана с тем, что, переходя в мир взрослых, она несет с собою воспоминания о детском, фольклорном, мифологическом и игровом мире. Это делает куклу не случайным, а необходимым компонентом любой зрелой «взрослой» цивилизации. Однако, тяготея к упрощению, кукла может переносить в сферу игры и воображения не только материальные элементы (оторванные руки или ноги, замена лица тряпочкой не создает препятствий для игры), но и элементы поведения: ей не нужно говорить — играющий говорит и за нее, и за себя; ей не нужно двигаться - она может неподвижно лежать, а играющий будет играть, что она ходит, бегает и летает. В этом смысле двигающаяся кукла — заводная игрушка или театральная кукла — представляет собой некое противоречие, шаг от куклы-игрушки к более сложным видам культурного текста. Движущаяся кукла, заводной автомат, неизбежно вызывает двойное отношение: в сопоставлении с неподвижной куклой активизируются черты возросшей натуральности — она менее кукла и более человек, но в сопоставлении с живым человеком резче выступает условность и ненатуральность. Чувство неестественности прерывистых и скачкообразных движений возникает именно при взгляде на заводную куклу или марионетку, в то время как неподвижная кукла, чье движение мы себе представляем. такого чувства не вызывает. Особенно наглядно это в отношении выражения лица: неподвижная кукла не поражает нас неподвижностью своих черт, но стоит привести ее в движение внутренним механизмом — и лицо ее как бы застывает. Возможность сопоставления с живым существом увеличивает мертвенность куклы. Это придает новый смысл древнему противопоставлению живого и мертвого. Мифологические представления об оживании мертвого подобия и превращении живого существа в неподвижный образ универсальны. Статуя, портрет, отражение в воде и зеркале, тень или отпечаток порождают разнообразные сюжеты вытеснения живого мертвым, раскрывающие сущность понятия «жизнь» в той или иной системе культуры. Появление в исторической жизни, начиная с Ренессанса, машины как новой и исключительно мощной общественной силы породило и новую метафору сознания: машина стала образом жизнеподобной, но мертвой в своей сути мощи. В конце XVIII в. Европу охватило повальное увлечение автоматами. Сконструированные Вокансоном заводные куклы сделались воплощенной метафорой слияния человека и машины, образом мертвого движения. Поскольку это время совпало с расцветом бюрократической государственности, образ наполнился социально-метафорическим значением. Кукла оказалась на скрещении древнего мифа об оживающей статуе и новой мифологии мертвой машинной жизни. Это определило вспышку мифологии куклы в эпоху романтизма. Таким образом, в нашем культурном сознании сложилось как бы два лица куклы: одно манит в уютный мир детства, другое ассоциируется с псевдожизнью, мертвым движением, смертью, притворяющейся жизнью. Первое глядится в мир фольклора, сказки, примитива, второе напоминает о машинной цивилизации, отчуждении, двойничестве. Таков исходный материал «мифологии куклы», с которым приходится иметь дело создателю куклы как произведения искусства. Ни одна из названных выше ассоциаций не предопределяет автоматически того, что сделает с куклой художник. Как всякий материал искусства, эта исходная мифология может быть сдвинута, использована в прямом виде или полностью преодолена. Материал никогда не предопределяет содержания произведения, но он всегда значим и, вступая в отношение со всей художественной структурой текста, становится фактом искусства. Специфика куклы как произведения искусства (в привычной нам системе культуры) заключается в том, что она воспринимается в отношении к живому человеку, а кукольный театр — на фоне театра живых актеров. Поэтому если живой актер играет человека, то кукла на сцене играет актера. Она становится изображением изображения. Эта поэтика удвоения обнажает условность, делает предметом изображения и самый язык искусства. Поэтому кукла на сцене, с одной стороны, иронична и пародийна, а с другой, легко становится стилизацией и тяготеет к эксперименту. Кукольный театр обнажает в театре театральность. Когда театральное искусство достигает столь высокой степени натуральности, что ему приходится напоминать себе и зрителю о сценической специфике, народное искусство кукольного театра становится одним из образцов для живых актеров. В периоды же, когда театр стремится преодолеть условность и видит в ней свой первородный грех, кукольный театр оттесняется на периферию искусства — возрастную и эстетическую. Искусство второй половины XX в. в значительной мере направлено на осознание своей собственной специфики. Искусство изображает искусство, стремясь постигнуть границы своих собственных возможностей. Это выдвигает искусство куклы в центр художественной проблематики времени, а скрещение в нем ассоциаций со сказкой (мир детский и народный) и образцов автоматической, неживой жизни открывает исключительный простор для выражения вечно живых проблем современного искусства. Антитезы живого/неживого, оживающего/застывающего, одухотворенного /механического, мнимой жизни / жизни подлинной находят столь широкое и разнообразное отражение в проблемах современного искусства, что делается очевидным, в какой мере неосторожно отводить кукольному театру периферийное место в общей системе сценического творчества. «Кукольность» как особый тип игры живого актера, создающий эффект мертвенности, автоматизма, получала самое широкое применение в различных режиссерских трактовках. Широкие возможности несет соединение игры живых актеров с масками и куклами, столь характерное для обрядов и народного театра во многих его национальных традициях. При этом следует учитывать, что комплекс «кукольности» составляется в театре живых актеров из двух компонентов: лица-маски и прерывистости совершающихся толчками движений. Это создает возможность внутреннего конфликта, также хорошо известного в ряде национальных традиций народного театра и карнавала: сочетания лица-маски и контрастных его неподвижности бурных, бешеных «живых» движений. Хорошо известный эффект оживания статуи Командора показывает, что совмещение живого актера и статуи-автомата (куклы) может порождать не только комический или сатирический, но и глубоко трагический комплекс впечатлений. Однако кукла может нести и эмоционально противоположный заряд, ассоциируясь с игрой и весельем народного балагана и с поэзией детской игры. Наконец, особую и еще не исследованную художественную сферу составляет кукла в мультипликационном кинематографе, где ее эстетическая природа контрастно сопоставляется, с одной стороны, с привычным кинематографом, а с другой — с необъемной мультипликацией. От первой игрушки до театральной сцены человек создает себе «второй мир», в котором он, играя, удваивает свою жизнь, эмоционально, эстетически, познавательно ее осваивает. В этой культурной ориентации стабильные игровые элементы — кукла, маска, амплуа — играют огромную социально-психологическую роль. Отсюда — исключительно серьезные и широкие возможности, присущие кукле в системе культуры. Источники: Лотман Ю.М. Избранные статьи. В 3-х т.т. Т. I. Таллинн, 1992, с. 377-380

С 26 февраля по 26 апреля в музее игрушки можно увидеть более 100 игрушек Ленинградской области, а именно "Оятскую игрушку". О выставке, мастере и промысле в постах группы музея игрушки.

Из чего же сделаны наши мальчишки? Из всего самого лучшего! Поздравляем с праздником защитника отчества! Дорогие друзья, в музее проходит выставка "Папа, подари", она доступна до 22 марта 2026 года. Для вас из коллекции музея представлены куклы известных фабрик СССР и ГДР, а так же: посудка, одежда, мелкая кукольная атрибутика. Куклы в витринах не просто стоят, а живут. Встретимся в музее.